Однажды в земле Курукшетра Джанамеджайя, сын Парикшита, с помощью троих своих братьев – Шрутасены, Уграсены и Бхимасены, свершал долгое жертвоприношение. Покуда все четверо исполняли священный обряд, к жертвенной площадке приблизился щенок. Боясь, чтобы он не осквернил приношения, братья Джанамеджайи побили его и отогнали прочь. Щенок громко заскулил, взывая к своей матери Сараме. Услышав, как он скулит, Сарама спросила его:

– Почему ты скулишь? Тебя кто-нибудь поколотил?

– Меня поколотили братья царя Джанамеджайи, – ответил щенок.

– Вероятно, ты сделал что-нибудь дурное, – предположила мать. – Поэтому тебя и поколотили.

Но щенок сказал матери:

– Я не сделал ничего дурного. И не только не слизывал жертвенное масло, но даже на него и не смотрел.

Видя, как сильно расстроился ее сын, Сарама и сама огорчилась; она тотчас же отправилась туда, где царь и его братья свершали свое долгое жертвоприношение, и гневно сказал Джанамеджайе:

– Мой сын не сделал ничего дурного, за что же его отколотили?

Никто не ответил.

– За то, что твои братья, царь, ни за что ни про что жестоко наказали моего сына, я предрекаю тебе неожиданное несчастье.

Проклятие небесной собаки повергло Джанамеджайю в смятение и горе.

Завершив жертвоприношение и вернувшись в Хастинапур, он стал усердно искать кого-нибудь, кто мог бы устранить последствия свершенного его братьями греха.

Однажды, охотясь в одном из дальних уголков царства, сын Парикшита увидел святой ашрам, где обитал мудрец Шруташрава со своим возлюбленным сыном Сомашравой. Внимательно приглядевшись к Сомашраве, Джанамеджайя понял, что он хорошо подходит для должности его домашнего жреца.

Подойдя к его отцу, царь с почтительным приветствием сказал:

– О досточтимый, я хотел бы, чтобы ты разрешил своему сыну стать моим домашним жрецом.

В ответ на его просьбу жрец сказал:

– Почтеннейший Джанамеджайя, мой сын – великий подвижник, глубоко усвоивший ведическую мудрость. Он был зачат во чреве змеи, которая проглотила мое семя, и поскольку он рожден от моего семени, то обладает таким же могуществом, какое я обрел длительным суровым подвижничеством. Он вполне может избавить твою семью от последствий всех ее грехов, кроме тех, разумеется, что совершены против Господа Шивы.

Должен, однако, предупредить, что мой сын дал один особый обет: удовлетворить просьбу любого брахмана, что попросит о милосердии.

– Да будет так, досточтимый, – согласился Джанамеджайя.

Забрав с собой Сомашраву, царь возвратился в столицу и сказал братьям:

– Этот молодой брахман будет нашим домашним жрецом, поэтому к нему следует относиться со всем уважением, как к нашему наставнику. Все, им сказанное, должно исполняться без каких бы то ни было вопросов.

Братья хорошо запомнили веление царя. Оставив им этот наказ, Джанамеджайя отправился в царство Такшашила и покорил его власти Куру.

Сута Госвами продолжил: Жил в те времена мудрец Айодадхаумья, который обучал трех учеников: Упаманью, Аруни и Веду. Однажды он подозвал к себе одного из них – Аруни из Панчалы – и сказал:

– Дорогой мальчик, вода промыла в запруде дыру. Поди и заделай ее.

Получив такое повеление, Аруни из Панчалы отправился к запруде, но никак не мог заделать течь. Напряженно размышляя, он все-таки придумал, как решить эту трудность.

"Так я и поступлю, – сказал он себе. – Именно так". Он залез на запруду и заткнул течь собственным телом. Немного погодя его наставник Айодадхаумья спросил других учеников:

– Где Аруни из Панчалы? Куда он запропастился?

Ученики ответили:

– Господин, ты сказал ему: "Вода промыла в запруде дыру. Поди и заделай ее".

Получив такой ответ, учитель сказал:

– Хорошо, пойдем и отыщем его.

Приблизившись к запруде, учитель позвал ученика:

– О Аруни из Панчалы, где ты? Иди сюда, сын мой.

Услышав этот зов, Аруна из Панчалы тотчас же вылез из дыры, встал, подбежал к наставнику и сказал:

– Вот я. Я не мог ничего придумать, и мне пришлось заткнуть течь собственным телом. Но когда я услышал твой голос, учитель, я сразу же вылез из дыры, и вода хлынула снова. Но я здесь, господин, готовый выполнить любое твое поручение. Скажи же, что мне делать.

Учитель ответил:

– Услышав, что я зову тебя, ты сразу же вскочил, и вода опять хлынула в течь, поэтому отныне ты будешь зваться Уддалакой – "Тем, кто вскочил, освободив путь воде".

Назвав ученика этим именем, учитель благословил его и сказал:

– Поскольку ты всегда повинуешься моим наставлениям, ты достигнешь больших жизненных успехов. Усвоишь все Веды и все Дхармашастры, великие источники знаний.

[Своим верным служением Уддалака оправдал надежды наставника, и на этом его учение закончилось.]

Выслушав напутствие гуру, он отправился в выбранную им самим страну. У Айодадхаумьи был еще один ученик – Упаманью, этому он дал такое повеление:

– Мой дорогой сын Упаманью, отныне ты будешь ходить за коровами.

Выполняя веление гуру, Упаманью весь день пас коров, а вечером вернулся в дом учителя, подошел к нему и почтительно его приветствовал. Увидев, что он слишком упитан, гуру сказал:

– Мой дорогой сын Упаманью, чем ты питаешься? У тебя очень откормленный вид.

– Я прошу подаяние, – ответил ученик.

Наставник сказал:

– Ты ученик. Прежде чем воспользоваться собранной милостыней, ты должен предложить ее мне, своему гуру.

– Да будет так, – послушно молвил ученик и опять пошел пасти коров. Вернувшись вечером, он подошел к учителю и почтительно его приветствовал. Увидев, что он по-прежнему еще слишком упитан, учитель сказал:

– Мой дорогой Упаманью, я забираю у тебя всю собранную тобой милостыню, ничего тебе не оставляя. Чем же ты питаешься?

В ответ на его вопрос Упаманью сказал:

– Господин, я отдаю тебе все, что выпрашиваю в первую половину дня, а сам питаюсь тем, что собираю во вторую половину дня. Так я и обеспечиваю себе пропитание.

Учитель сказал:

– Так не подобает служить своему гуру. Ты должен собирать подаяние один раз и отдавать все собранное наставнику. Когда ты дважды выпрашиваешь подаяние у одних и тех же людей, ты затрудняешь их жизнь, дабы облегчить свою. Ты слишком прожорлив.

– Да будет так, – сказал Упаманью и вновь отправился пасти коров. Вернувшись на исходе дня, он подошел к учителю и почтительно его приветствовал. Увидев, что он все еще слишком упитан, учитель сказал:

– Я забираю все собранное тобой подаяние, во второй раз ты не просишь, и все же ты еще слишком толст. Чем же ты питаешься?

– Мой дорогой гурудева, я питаюсь коровьим молоком.

– Это нехорошо, – сказал наставник, – как ученик, ты не должен пить коровье молоко без моего дозволения.

– Да будет так, – сказал Упаманью, пообещав соблюдать большую воздержанность. Он пошел пасти коров, а когда вернулся, подошел к учителю и почтительно его приветствовал. Увидев, что ученик все еще слишком упитан, учитель сказал:

– Ты не оставляешь себе выпрошенную милостыню, не ходишь просить во второй раз, не пьешь коровье молоко. Чем же ты питаешься?

В ответ на этот вопрос учителя Упаманью сказал:

– Господин, после того, как телята вдоволь напиваются материнского молока, я слизываю отрыгиваемую ими пенку.

– Телята очень добры, – сказал наставник, – и по своей доброте отрыгивают гораздо больше, чем следовало бы. Ты питаешься за счет телят. Впредь ты не должен подлизывать даже пенку.

– Да будет так, – сказал Упаманью, пообещав соблюдать еще большую воздержанность. И он продолжал пасти коров, не получая никакой еды. Соблюдая наложенный на него запрет, он не присваивал милостыни, ничего для себя не просил, не пил молока и даже не подлизывал изрыгаемую телятами пенку.

Однажды, блуждая голодный по лесу, Упаманью сжевал листья дерева арка. Листья были так кислы и едки, что Упаманью почувствовал сильное жжение в глазах и тут же ослеп. Лишившись зрения, он побрел дальше наощупь и свалился в открытый колодец. Когда Упаманью в положенное время не вернулся, учитель сказал другим ученикам:

– Я наложил на Упаманью столько запретов, что он, вероятно, разгневался и поэтому не возвращается. Его уже очень давно нет.

Наставник пошел в лес и начал звать Упаманью:

– Эй, Упаманью, где ты? Иди сюда, сын мой.

Услышав, что его зовет учитель, Упаманью откликнулся:

– Наставник, я здесь. Упал в колодец.

– Как это случилось? – спросил учитель.

– Я поел листьев дерева арка, ослеп и упал в колодец, – объяснил ученик.

Наставник сказал ему:

– Помолись близнецам Ашвинам. Они вернут тебе зрение, ибо они лекари полубогов.

Услышав совет учителя, Упаманью стал молиться благочестивым близнецам Ашвинам, читая нараспев гимны из Риг-веды:

– О, близнецы Ашвины! О древние чада Солнца, изливающие удивительное сияние, всегда нам предшествующие, безмерно великие и лучезарные! О, чистые духом, необыкновенно прекрасные в своем сиянии небожители, о не знающие границ, вы обитаете везде и повсюду в этих мирах.

Дорогие Насатья и Дасра, похожие на золотых птиц с дивно прекрасными клювами, вы надежные друзья для всех нуждающихся и бедствующих. Появляясь на заре, вы сразу же начинаете ткать на своих волшебных станках ослепительно сияющий свет дня.

Дорогие близнецы Ашвины, великой мощью своей вы освободили проглоченного перепела, дабы счастье вернулось в этот мир. Столь поразительны ваши деяния, что даже похитители коров зари преклонились перед вашим чудодейственным могуществом.

Эти триста шестьдесят молочных коров, хотя и находились в разных загонах, родили одного-единственного теленка и, кормя его, щедро поили вас, Ашвины, сладостным горячим молоком.

Семьсот спиц прикреплены к одной ступице и еще двадцать спиц прикреплены к ободу. И это вечное колесо все кружится и кружится. Дорогие Ашвины, вы владеете таинственно-непостижимым могуществом.

К этому кружащемуся колесу попарно прикреплены двенадцать спиц, а в его единственной оси содержится нектар. Полубожества, правители этого мира, – большие любители этого нектара. Да не разочаруются в нас братья Ашвины и дадут вкусить этот нектар. Всеправедные Ашвины взломали гору и освободили спрятанных коров. Днем все увидели сделанное ими и восславили их мощь. Именно им достался нектар Индры.

Вы, братья Ашвины, первыми намечаете десять сторон света, которые расходятся из единого центра все далее и далее, по этим, проложенным вами, тропам следуют мудрецы, боги и люди, обитатели этой земли.

Затем вы преображаете все цвета вселенной, и они, в свой черед, раскрашивают все, что мы видим. Даже космические огни расцвечиваются вами по своему желанию. Боги, как и все люди, обитатели земли, почитают ваши деяния.

О Насатьи, Ашвины, увитые гирляндами голубых лотосов, вам воссылаю я свои хваления. О Насатьи, бессмертные ревнители правды, вашими стараниями, даже без помощи богов, правда пролагает себе путь.

О, юные Ашвины, да воскреснет благодаря этим молениям человек, чья жизнь уже закончена. Да обретем мы жизнь, подчинившись вам, освободителям коров, как обретает жизнь новорожденное дитя, сосущее материнскую грудь.

Услышав восславления Упаманью, Ашвины предстали перед ним и сказали:

– Мы довольны твоими искренними молитвами и, чтобы избавить тебя от твоей беды, принесли целительную лепешку. Съешь ее.

В ответ на их слова Упаманью сказал:

– Я знаю, что ваши уста никогда не лгут, и я уверен, что ваша лепешка и в самом деле может исцелить мою слепоту. Но я не смею принять ее, не предложив сначала моему гуру.

Двое Ашвинов ответили:

– Некогда твой учитель, как и ты, вознес нам свои молитвы и, будучи им довольны, мы даровали ему такую же лепешку, которую он съел, не предложив своему гуру. Поэтому прими и съешь лепешку, как это [в свое время] сделал твой наставник.

В ответ на эти слова Упаманью снова сказал Ашвинам:

– Простите меня, почтеннейшие властители, но я не смею съесть эту лепешку, не предложив ее сперва моему гуру.

Двое Ашвинов сказали:

– Мы удовлетворены твоей преданностью своему гуру. Зубы твоего наставника темны, как железо, но твои будут светлы, как золото. Ты вновь обретешь свое зрение и достигнешь больших жизненных успехов.

Выслушав эти слова Ашвинов, прозревший Упаманью сразу же вылез из колодца, пошел к своему учителю, почтительно его приветствовал и объяснил, что произошло. Довольный своим учеником, гуру сказал ему:

– Предсказание Ашвинов сбудется, ты достигнешь больших успехов в своей жизни. Тебе будут открыты все Веды.

Вот так Упаманью выдержал испытание, которому подверг его гуру.

У Айодадхаумьи был еще один ученик по имени Веда. Однажды учитель обратился к нему с такими словами:

– Мой дорогой сын Веда, тебе следует некоторое время послужить у меня в доме; таким образом ты сможешь добиться преуспеяния.

– Да будет так, – сказал Веда. Долгое время он жил в доме гуру, целиком посвятив себя услужению своему духовному наставнику. Как верный бык, впряженный в тяжелую повозку, Веда терпел жару и холод, голод и жажду, никогда не выказывая своеволия или неучтивости.

В конце концов, после долгого служения Веда полностью удовлетворил гуру и, к его большой радости, добился значительных успехов, в совершенстве усвоил знания и тем самым выдержал устроенное ему наставником испытание.

Сута Госвами продолжил:

Через некоторое время два царя, Джанамеджайя и Паушья, зная, что Веда – весьма сведущий брахман, выбрали его как своего царского жреца для свершения жертвоприношений. Однажды, отправляясь исполнять жреческие обязанности, Веда сказал своему ученику Уттанке:

– Мой дорогой Уттанка, если в мое отсутствие что-нибудь понадобится, сделай все необходимое.

Тщательно наставив Уттанку, Веда ушел и какое-то время жил вдали от дома. С готовностью служа своему гуру, Уттанка жил в его доме, исполняя все, ему веленное.

Однажды к нему пришли женщины из их общины и сказали:

– Жена твоего учителя находится как раз в том возрасте, когда заводят детей. Но ее муж далеко от дома, и, естественно, она очень угнетена таким положением. Твой долг, Уттанка, – помочь ей зачать дитя. [Ведь учитель велел тебе делать все необходимое.] Ты должен сделать это для жены своего гуру.

В ответ на эти слова Уттанка сказал женщинам:

– Хоть вы и просите меня, женщины, я все равно не опорочу себя дурным поступком. Мой учитель никогда не говорил, что я могу свершать греховные поступки.

В скором времени учитель Уттанки возвратился из своего путешествия и был очень доволен, узнав о том, как поступил его ученик. Он сказал ему:

– Уттанка, сын мой, скажи, что я могу для тебя сделать. Ты служил мне так усердно, в полном согласии с принципами религии; поэтому наше взаимное благорасположение стало еще сильнее, чем прежде. Я позволяю тебе покинуть мой дом и благословляю тебя: да достигнешь ты больших жизненных успехов.

Хотя ты и разрешил мне вернуться к себе домой, я хотел бы сделать что-нибудь для тебя. После завершения занятий ученик должен преподнести какой-нибудь дар своему гуру.

В ответ на эти слова учитель сказал:

– Мой дорогой сын Уттанка, если таковы твои чувства, ты можешь пожить у меня в доме еще некоторое время.

Вскоре Уттанка вновь подошел к учителю и спросил:

– Прошу тебя, господин, скажи, что еще я могу сделать тебе в угоду.

Учитель ответил:

– Мой дорогой Уттанка, ты уже столько раз предлагаешь свои услуги – Хорошо, поди к моей жене и спроси ее: "Что я могу сделать для тебя?" Ты можешь удовлетворить любую, какую она выскажет, просьбу.

Уттанка пошел к жене учителя и сказал:

– Почтенная госпожа, учитель позволил мне оставить ваш дом, но долг благодарности повелевает мне сделать что-нибудь приятное для тебя. Приказывай. Какой дар предложить мне своему гуру?

Жена наставника ответила:

– Пойди к царю Паушье и попроси у его жены пару серег, которые она носит. Через четыре дня состоится религиозный обряд, и я хотела бы быть в этих серьгах, когда буду прислуживать брахманам. Выполни мою просьбу, чтобы я могла выглядеть прилично во время церемонии, и судьба пошлет тебе удачу и богатство.

Уттанка тотчас же отправился в царство Паушья. Идя по тропе, он увидел огромного человека верхом на огромном быке.

– Уттанка, – обратился к нему человек, – ты должен съесть помет этого быка.

Сначала, недовольный таким обращением, Уттанка не хотел повиноваться. Но человек настаивал:

– Съешь этот помет, Уттанка. Не забивай себе голову пустыми размышлениями. Некогда твой наставник тоже ел этот помет.

– Да будет так, – сказал Уттанка, убежденный этим доводом, и не только съел помет, но и выпил мочу быка, а затем отправился в страну воина Паушьи.

Прибыв туда, Уттанка нашел царя восседающим на троне, подошел к нему, почтительно приветствовал и несколько раз благословил. Затем он сказал:

– Я пришел к тебе с просьбой.

Царь, в свою очередь, почтительно приветствовал Уттанку и сказал:

– Господин, я царь Паушья. Что я могу для тебя сделать?

Уттанка ответил:

– Я пришел по поручению своего гуру: попросить пару серег, которые носит твоя царственная супруга. Передав их мне, ты свершил бы очень доброе дело.

Царь Паушья ответил:

– Зайди во внутренние покои и попроси их у царицы.

Уттанка вошел во внутренние покои, но не нашел там царицы, поэтому он вновь обратился к Паушье.

– О царь, не подобает тебе осквернять свои уста ложью. Твоей супруги нет во внутренних покоях, я ее там не увидел.

В ответ на его слова Паушья сказал:

– Значит, ты находишься в нечистом состоянии. Вспомни, свершил ли ты омовение после последней трапезы. Человек, находящийся в нечистом состоянии или не свершивший надлежащего омовения после еды, не может видеть царицу. Моя жена – добродетельная женщина и не примет человека нечистого.

Уттанка на мгновение задумался, затем сказал:

– Да, действительно, так как я был в пути, после еды я только сполоснул рот и руки.

– В этом-то все дело, – сказал Паушья. – Путник не может поддерживать должной чистоты.

– Да, верно, – сказал Уттанка и уселся лицом к востоку.

Уттанка тщательно вымыл руки, ноги и рот, трижды молча испил воды, сосредоточив свои мысли на очищении. Промыв чистой водой все отверстия своего тела, он вошел в женские покои и увидел царицу. При его появлении царица встала и приветствовала его с подобающим почтением:

– Добро пожаловать господин. Что привело тебя ко мне?

Уттанка ответил:

– Я прошу у тебя эти серьги для моего гуру. Не откажи в моей просьбе.

Довольная благочестивым поведением Уттанки и не решаясь отказать столь достойному просителю, царица сняла серьги и протянула их просителю. При этом она его предостерегла:

– Этими серьгами мечтает завладеть Такшака, царь змеев, поэтому береги их.

– Не беспокойся, почтеннейшая, – ответил Уттанка. – Царь змеев Такшака не посмеет напасть на меня.

По окончании разговора с царицей, с ее разрешения, Уттанка вернулся к царю Паушье.

– Почтеннейший царь Паушья, – сказал он, – я вполне удовлетворен.

Царь Паушья ответил:

– У нас давно уже не было столь достойного посетителя. Ты у нас ученый гость, я хочу воспользоваться твоим присутствием для свершения поминальной церемонии шраддха в честь моих предков.

Уттанка ответил:

– Я могу ненадолго задержаться. А теперь я хотел бы отведать еды, приготовленной для тебя самого, о почтеннейший.

Царь согласился и велел покормить его едой, приготовленной для него самого. Но Уттанка заметил, что еда остывшая, к тому же в ней попадаются волоски, и сочтя ее нечистой, сказал царю:

– За то, что ты угостил меня оскверненной пищей [а такая может мне сильно повредить], ты будешь поражен слепотой.

Паушья сердито ответил:

– За то, что хулишь чистую еду, ты будешь поражен бесплодием.

Однако, внимательно осмотрев поданное блюдо, царь убедился, что еда и в самом деле нечиста. Повариха, видимо, стряпала с распущенными кудрями, поэтому в ней было полно волосков. Тогда царь попросил у Уттанки прощения.

– Досточтимый, – воскликнул он, – мы предложили тебе холодную, смешанную с волосками еду лишь по неведению. Поэтому прости меня. И не поражай слепотой.

– Я не могу говорить всуе, – сказал Уттанка. – Слепота непременно поразит тебя, но зрение скоро восстановится. Однако и ты должен избавить меня от последствий своего проклятия.

Паушья ответил:

Уттанка сказал:

– Ты угостил меня оскверненной едой, но я все же хотел простить тебя и смягчил последствия моего проклятия. Проклиная меня, ты сказал: За то, что ты хулишь чистую еду, ты будешь поражен бесплодием. Но еда и в самом деле была нечистая, поэтому твое проклятие не сможет поразить меня. Так что с этим все в порядке.

Сказав это, Уттанка взял серьги и отправился в путь. По пути он увидел нагого нищего, который все время приближался к нему, хотя и часто терялся из виду. Положив серьги наземь, Уттанка собрался было напиться воды, но тут подбежал нищий, схватил серьги и бросился наутек. Уттанка догнал его и схватил, но в этот миг мнимый, как оказалось, нищий принял вид Такшаки, царя всех змеев. Властитель змей нырнул в большую дыру в земле, которая вела в страну могучих нагов, и скоро был уже у себя дома. Уттанка тоже спустился в царство змей, показавшееся ему безграничным: тут стояли сотни дворцов и богатых домов, построенных в разных стилях и украшенных шпилями и башенками. Тут также было множество больших и малых мест, предназначенных для увеселения и отдыха, множество мастерских и святилищ. [Увидев, что наги – народ достаточно высоко развитый], Уттанка решил обратиться к нагам с красноречивой молитвой, надеясь получить серьги обратно.

Подойдя ближе, он произнес следующие стихи:

– Змеи, чей царь Айравата, блистают в сраженье; словно тучи, потоки дождя изливающие, в сверкание молний, стрелы и копья они извергают бессчетные.

Прекрасные змеи, рожденные от Айраваты, извивающиеся, пестроцветные, в яркую клетку, блистают, словно светила небесные.

На берегу Ганги есть множество троп, проложенных величественными нагами. Кто, как не Айравата, может свободно скитаться в такой близости от обжигающего солнца?! Змеиного царя Дхритараштру сопровождают в его прогулках 28 008 змеев. Взываю почтительно к тем, кому Айравата приходится старшим братом, к тем, кто находится рядом с властителем и тем, кто вдали от него. Взываю к Такшаке, сыну Кадру, обитающему в Курукшетре и в Кхандавском лесу, да возвратит унесенные серьги. Такшака и Ашвасена всегда неразлучны, они обитают в Курукшетре, на берегах реки Икшумати.

Шрутасена же, младший брат Такшаки, поселился в священном Махадьюмане, его желание честолюбивое – возглавить нагов. Взывания Уттанки к нагам оказались напрасными, ему так и не вернули серьги; убедившись в бесплодности своих попыток, Уттанка осмотрелся кругом, размышляя, что делать. Он увидел двух женщин, которые ткали ткань на станке, переплетая черные и белые нити, а также шестерых парней, поворачивающих колесо с двенадцатью спицами и красивого мужчину на лошади. Уттанка помолился им всем, читая нараспев ведические гимны:

– Колесо времени все вращается и вращается вокруг Полярной звезды; в этом колесе – триста шестьдесят спиц, соединяющихся в центре. Это колесо с двадцатью четырьмя делениями приводят в движение шестеро парней. На космическом ткацком станке две молодые ткачихи постоянно сплетают свои черные и белые нити, создавая бесконечное чередование дней и ночей, управляющее всеми живущими и всеми мирами.

Всегда склоняюсь перед Громовержцем, хранителем планет, убийцей Вритры, погубителем Намучи, мужем великим, облачающимся в два темных одеяния, отличающим правду от наваждения и разъезжающим на первозданном коне, рожденном из моря и полным огненной силы, всегда склоняюсь перед властителем космоса, повелителем трех миров, низвергающим крепости вражьи. Склоняюсь почтительно перед Индрой.

Когда Уттанка кончил молиться, человек на коне сказал ему:

– Ты угодил мне своими молениями. А чем угодить мне тебе?

Уттанка ответил:

– Я хочу, чтобы все наги подчинялись моей власти.

– Дунь-ка в задний проход моему коню, – сказал человек.

Уттанка дунул, и изо всех отверстий в теле коня повалило дымящееся пламя, угрожая поглотить все царство змеиное. В страхе и смятении присмиревший Такшака быстро схватил серьги и, выйдя из дома, сказал Уттанке:

– Возьми эти серьги, господин.

Взяв серьги, Уттанка тут же вспомнил: "Жена моего учителя хотела получить эти украшения именно сегодня. Но я забрался так далеко, что никак не успею вернуться".

Не успел он это подумать, как человек сказал ему:

– Садись на этого коня, Уттанка. Он в один миг отвезет тебя в дом учителя.

– Уттанка, – сказала она, – ты вернулся как раз вовремя. Добро пожаловать, сынок. Я хотела было проклясть тебя, но так как ты прибыл вовремя, твое благополучие отныне обеспечено, ты достигнешь больших жизненных успехов.

Затем Уттанка почтительно приветствовал своего гуру, который сказал ему:

– Добро пожаловать, мой дорогой Уттанка. Почему ты так долго задержался?

– Господин, – ответил Уттанка, – мне помешал Такшака, царь нагов, и мне пришлось отправиться в его страну. Там я видел двух женщин, ткущих полотно из черных и белых нитей. Кто они? Я видел также шестерых парней, вращающих колесо с двенадцатью спицами. Кто эти парни? И еще я видел человека на огромном коне. Кто бы это мог быть? Кроме того, по пути в царство Паушьи я встретил еще одного человека, восседающего на огромном быке. Этот человек очень учтиво предложил мне: "Съешь помет моего быка. Ведь его ел и твой учитель". Мне ничего не оставалось, кроме как съесть помет. Но я хотел бы знать, что все это означает.

Учитель объяснил:

– Две женщины – Рок и Судьба, а белые и черные нити – дни и ночи. Шестеро парней, вращающих колесо, – шесть времен года, а само колесо – годичный цикл с двенадцатью месяцами, по числу спиц. Красивый человек, [которого ты видел в царстве нагов], Парджанья, бог дождя, а конь – Агни, бог огня. Бык, которого ты видел на обратном пути, – небесный слон Айравата, а восседал на нем Господь Индра. Съеденный тобой помет, вовсе и не помет, а божественный нектар. [Ты выполнил то, что тебе сказали] и, после того, как ты отведал нектара, уже никто во всем змеином царстве не мог тебя победить. Индра – мой друг, и по его милости ты смог вернуть серьги и благополучно возвратиться домой. А теперь, мой дорогой ученик, ты можешь покинуть мой дом. Тебя ждет преуспеяние.

Таким образом Уттанка получил разрешение оставить учительский дом, но он был все еще сердит на Такшаку и хотел отомстить ему за причиненное зло. Он решил отправиться в Хастинапур. В скором времени Уттанка, который к этому времени стал весьма знающим брахманом, достиг Хастинапура и пошел встретиться с царем Джанамеджайей, только что возвратившимся с полной победой из Такшашилы.

Увидев непобедимого венценосца Куру, окруженного со всех сторон советниками, Уттанка подошел и произнес традиционные поздравления по поводу его постоянных побед над врагами, а затем, улучив момент, приятным и отчетливым голосом сказал:

– О лучший из царей, хотя над тобой и тяготеет неотложный долг, из детского простодушия, о славнейший из властителей, ты откладываешь его выполнение.

Воздав подобающие почести своему гостю, царь ответил:

– Мой первейший долг как властителя – должным образом заботиться обо всех существах. Но, может быть, я упускаю что-то важное. Подскажи же мне, о лучший из брахманов, что еще я должен сделать, я слушаю.

В ответ на эти слова благородного правителя благородный мудрец, лучший из всех благочестивых людей, объяснил могущественному венценосцу, что именно ему следует сделать.

– О царь царей, – сказал Уттанка. – Твоего отца убил Такшака, и настало время, чтобы ты отомстил этому гнусному змею. Я считаю, что тебе надлежит выполнить долг, проистекающий из ведических принципов. Прояви любовь и благодарность к своему отцу, который был поистине великим мужем. Этот злоковарный змей укусил твоего отца, ничем его не обидевшего, и твой отец, царь, упал, точно дерево, сокрушенное молнией. Такшака – мерзейший из всех змеев, чванящийся своей, якобы великой силой. Укусив твоего отца, умертвив царя, поддерживавшего благороднейшие традиции своего святого рода, царя, которому не было равных, – многогрешный змей осмелился свершить поистине непростительное дело. К тому же, когда Кашьяпа вознамерился спасти твоего отца, многогрешный Такшака отговорил его.

Махараджа, ты должен спалить этого нечестивца в пылающем огне жертвоприношения! Судьбой предначертано, что ты должен свершить жертвоприношение змей! Таким образом, о царь, ты воздашь своему отцу подобающие почести, а я смогу удовлетворить свое заветное желание. О всеправедный царь, о повелитель земли, когда я находился в служении у своего гуру, этот нечестивец Такшака, без всяких на то причин, нагло препятствовал мне.

Сута Госвами продолжил:

Сын Ромахаршаны, славившийся как знаток священных историй, именуемых Пуранами, подошел к мудрецам, помогавшим главному из них – Шаунаке – свершать двенадцатилетнее жертвоприношение в лесу Наймиши. Сута в свое время много потрудился над изучением Пуран и очень хорошо их знал. Почтительно сложив ладони, он сказал мудрецам:

– Что вы хотите слышать? О чем вам рассказать?

Мудрецы ответили:

Сута Госвами ответил:

Да будет так. Как только этот прославленный гуру займет свое место и начнет задавать вопросы, я готов побеседовать на различные священные темы.

Шаунака, лучший из брахманов, в надлежащей последовательности выполнил свои обязанности и ублаготворил полубогов пением гимнов, а предков – приношениями еды. Затем он приблизился к преуспевшим в подвижничестве, просвещенным мудрецам, сидящим на жертвенной площадке, перед Сутой Госвами. Убедившись, что все жрецы и члены собрания, строгие в исполнении своих обетов, удобно устроились, Шаунака, главный жрец этой священной общины, также уселся и заговорил с Сутой Госвами.

Шаунака сказал:

– Дражайший сын, твой отец изучил все священные истории. О сын Ромахаршаны, преуспел ли ты так же, как и он, в их изучении? Эти древние истории одухотворенно повествуют о первых поколениях мудрых людей, поэтому-то их и рассказывают издревле. Мы слышали их от твоего отца. Прежде всего мне хотелось бы послушать о роде Бхригу, изначального брахмана. Расскажи же мне эту историю, ибо мы все хотим ее услышать.

Сута Госвами сказал:

О лучший из брахманов, истории, тщательно изучавшиеся такими великими мудрецами, как Вайшампаяна, столь же усердно изучались моим отцом и мной. Послушай же, о дорогой потомок Бхригу, о прославленном роде Бхригу. Даже боги во главе с Индрой чтут этот род, как чтут его Агни и владыки ветров. Я поведаю тебе, о великий провидец, живописную историю рода Бхригу, какой она излагается в древних сказаниях, о брахман.

Первым потомком Бхригу был его любимый сын Чьявана. Сыном и наследником Чьяваны был праведный мудрец Прамати. Прамати породил Руру в утробе его жены Гхритачи, а от Руру, твоего прадеда, во чреве Прамадвары родился знаток Вед, добродетельнейший Шаунака. Шунака был знаменитым ученым отшельником, лучшим из просвещенных мудрецов. Он был человеком всеправедным и всегда говорил правду, ибо был ревностным в своем поклонении и умел обуздывать свои чувства.

Шаунака сказал:

– О сын суты, каким образом сын Бхригу, великий духом Чьявана, получил свое имя, столь хорошо знаемое повсюду. Объясни нам это.

Сута Госвами сказал:

Заметив жертвенный костер, пылающий на священной земле, демон спросил у костра:

Ракшаса не был уверен, что женщина в самом деле жена Бхригу, и поэтому вновь и вновь молил пылающий жертвенный костер открыть ему правду.

– О Агни, обитая внутри всех живых существ, ты являешься свидетелем их праведности или греховности. О мудрый, открой же правду. Бхригу обманом завладел моей суженой и, если она та самая женщина, скажи мне об этом. Ты должен сказать правду. Как только я удостоверюсь, что она истинно жена Бхригу, я похищу ее из ашрама прямо у тебя на глазах, мой дорогой священный Огонь. Говори же!

Боясь осквернить себя ложью и в то же время опасаясь проклятия, которое мог наложить на него Бхригу, Огонь заговорил медленно и осторожно.

– Она жена Бхригу, – нехотя признал он.

Едва услышав желаемое подтверждение, демон принял обличье огромного вепря и схватил жену Бхригу с быстротой мысли и силой [ураганного] ветра. Но как только он коснулся руками Пуломы, из ее чрева выкатился разъяренный младенец, которого с тех пор звали Чьяваной – "Выпавшим". От одного только взгляда могущественного дитяти ракшаса вспыхнул ярким пламенем. Отпустив жену Бхригу, он сразу же повалился наземь и сгорел дотла.

Так появился на свет Чьявана, могущественный сын Бхригу. Увидев своего сына Чьявану и взбешенную жену, Бхригу также пришел в ярость и спросил свою верную Пулому: "Когда этот ракшаса решил похитить тебя, кто назвал ему твое имя? О моя сладко улыбающаяся жена, демон, конечно, не мог знать, кто ты. Скажи правду. Кто выдал тебя? Мой гнев так велик, что я готов проклянуть его сию минуту. Кто же этот смельчак, не страшащийся моих проклятий? Кто совершил столь низкий поступок?"

Пулома сказала:

– Господин, меня выдал Агни. Хотя я и кричала, точно птица курари, ракшаса потащил меня прочь. Своим спасением я обязана лишь твоему сыну. Подчиняясь его могущественной воле, демон отпустил меня и тут же упал и сгорел дотла.

Сута Госвами сказал:

- Когда Бхригу услышал это, его объял ужаснейший гнев и он проклял Агни, бога огня, вскричав:

– Отныне огонь, ты будешь пожирать все подряд, без разбора.

Сута Госвами продолжил:

Проклятый Бхригу, Агни также разгневался и сказал:

– Брахман! Почему ты поступил так необдуманно, ведь я только следовал предписаниям закона, говоря беспристрастную правду. Я правдиво ответил на заданный мне вопрос. В чем же, спрашивается, мое преступление? Свидетель, говорящий заведомую ложь, обрекает на гибель семь поколений своей семьи, как прежних, так и будущих. Нет сомнения, что всякий, обязанный говорить правду, тем не менее сознательно умалчивает о ней, пятнает себя тем же грехом – (двоедушия). У меня достаточно могущества, чтобы проклясть тебя, но мой долг повелевает мне чтить брахманов. Хотя ты все знаешь, я еще раз ясно объясню тебе, что произошло. Слушай внимательно.

У меня есть тайная способность разделяться на многие пламени, поэтому-то я и могу присутствовать на различных религиозных церемониях – таких, как Агни-хотра, Сатра и Макха, а также и на других обрядах. Даже полубоги и предки охотно принимают приношения очищенного масла, поглощаемые моими пламенями во время исполнения ведических обрядов.

Весь сонм полубогов и предков пользуется заслуженным почтением и вниманием в этом мире. Религиозные приношения в новолуние и полнолуние предназначаются как для богов, так и для предков, ибо обычно их почитают вместе, и только в новолуние и полнолуние отдельно. Даже полубоги и предки пользуются для жертвоприношений моим посредничеством, поэтому я почитаюсь устами тридцати главнейших полубогов и предков.

Предкам приносятся жертвы в новолуние, полубогам же в полнолуние; приношения очищенного масла они поглощают моими устами. Как же могут мои уста поглощать без разбора все чистое и нечистое?

Обдумав происшедшее, Агни перестал принимать участие во всех обязательных религиозных жертвоприношениях и ритуалах, включая и Агни-хотру. Прекратилось пение мантр со священными восклицаниями Ом, Вашат, Свадха и Сваха. Отсутствие Агни сильно огорчало все живые существа. Глубоко обеспокоенные мудрецы отправились к полубогам. "Без огня, – сказали они, – нарушились все религиозные отправления и все три мира, доныне безупречные в этом отношении, обречены на гибель. Сделайте все необходимое, пока у нас еще есть время." Мудрецы и боги пошли тогда к Господу Брахме и сообщили ему о том, что на Агни наложено проклятие, и он устранился от участия в религиозных церемониях.

– О возвышенный духом, – сказали они, – Бхригу проклял Агни без всякого основания. Как можно заставить Агни, уста полубогов, есть все подряд? Ведь это Агни съедает первую порцию всехприношений в этом мире.

Выслушав их доводы, создатель Брахма призвал к себе Агни и обратился к нему с утешительными бессмертными словами, которые должны были послужить на благо всему миру.

О Огонь ужасающей мощи, воспользуйся этой мощью, чтобы проклятие мудреца сбылось. Принимай и поглощай приношения, предназначаемые для полубогов и для тебя самого, если они предлагаются твоим устам подобающим образом.

– Да будет так, – ответил Агни праотцу и отправился выполнять повеление верховного полубога.

Боги и мудрецы разошлись, вполне удовлетворенные, и все мудрецы стали совершать основные религиозные отправления точно так же, как и прежде. Боги в небесах и все земные общины ликовали. И сам Агни, очистившись, испытывал величайшее счастье. Такова эта древнейшая история о проклятии Агни, сожжении демона Пуломы и рождении мудреца Чьяваны.

Сута Госвами продолжил:

Чьявана, сын Бхригу, зачал в утробе Суканьи великого духом, наделенного огненной мощью Прамати. Прамати, в свой черед, зачал Руру в утробе Гхритачи, а Руру зачал Шунаку в утробе своей жены Прамадвары. Дражайший брахман, сейчас я подробно опишу деяния великомогучего Руру. Выслушай эту историю до конца.

Некогда жил на свете благородный мудрец, необычайно строгий в своем подвижничестве, наделенный глубочайшим умом, который всегда ревностно служил благополучию всех существ. Звали его Стхулакеша ("Грубоволосый"). Как раз в то время, о ученый мудрец, стало известно, что Вишвавасу, царь гандхарвов, соединился с небесной Менакой. Плодом их союза была дочь, которую Менака оставила на речном берегу подле ашрама Стхулакеши. Сама же апсара ушла.

Великий и могущественный мудрец увидел прекрасную, словно богиня, новорожденную на пустынном речном берегу, где она лежала покинутая и беспомощная. Видя дитя в таком положении, Стхулакеша, преисполнившись сострадания, приютил девочку в своем ашраме, где, благодаря его заботам, она выросла красивой и стройной молодой девушкой. Считая ее, наделенную редкой красотой и силой характера, привлекательнейшей из всех женщин, великий мудрец назвал свою дочь Прамадварой, "лучшей из всех очаровательных женщин".

Увидев Прамадвару в ашраме Стхулакеши, доброчестивый Руру сразу же в нее влюбился. Вместе с друзьями он уговорил отца попросить для него руки девушки, и Прамати отправился к прославленному Стхулакеше. Мудрец дал согласие на этот брак и тут же назначил дату свадьбы, выбрав для этого время, когда луна проходит через созвездие Уттара-фальгуни, время, считающееся благоприятным для сочетания любящих.

За несколько дней до свадьбы молодая невеста, отличавшаяся пленительным цветом кожи, играла с подружками и не заметила спавшую поблизости змею. Обреченная Временем и судьбой на смерть, она наступила на змею, и та, также покорная повелению смертоносного Времени, глубоко вонзила свои ядовитые клыки в тело этой беспечной девушки. Тут же лишившись сознания, девушка бездыханная упала наземь. В этот момент она утратила всю свою необыкновенную привлекательность. Но [чуть погодя] простертая на земле, погруженная в беспробудный сон стройная Прамадвара вновь засияла во всей своей былой красоте.

Там ее и увидели отец и другие отшельники: она лежала неподвижная и тем не менее была прекрасна, точно лотос. Исполнившись глубокого сострадания, все важнейшие брахманы быстро собрались вокруг умершей. Тут были Свастьятрейя, Махаджану, Кушика, Шанкхамекхала, Бхарадваджа, Каунакутса, Арштишена, Гаутама, Прамати со своим сыном и другие лесные обитатели. Увидев молодую девушку, убитую змеей, они горестно застонали, а Руру, охваченный сильной скорбью, тотчас удалился.

Сута Госвами продолжил:

Оставив сидящих на земле брахманов, Руру углубился в самую гущу леса и там предался горьким стенаниям. Подавленный скорбью, вновь и вновь жалобно оплакивая безвременно умершую, Руру вспоминал свою нежно любимую Прамадвару и выражал свою боль в таких скорбных словах:

– Эта хрупкая девушка, покоящаяся на земле, пробуждает такое горе во мне и всех своих родственниках! Бывает ли более мучительная боль, нежели эта? За свою жизнь я роздал так много подаяний, свершал суровое подвижничество, оказывал подобающий почет всем старшим и всем учителям и, надеюсь, накопил достаточно большой запас святой заслуги; если это так, пусть моя любимая воскреснет. С самого своего рождения я строго обуздывал себя, был верен обетам, так пусть же в награду за мой праведный образ жизни моя прелестная Прамадвара сегодня же восстанет из мертвых.

На его слова отозвался посланец богов:

– О Руру! Тщетно, обуреваемый горем, молишься ты о воскрешении невесты. Знай, о праведник, что невозможно продлить жизнь смертного, чье время истекло. Жизнь этой несчастной, рожденной от гандхарвы и апсары, закончилась. Поэтому, дорогой сын, не предавайся такому полному отчаянию. Боги, в своем великодушии, придумали, как тебе помочь. Если ты примешь их предложение, то сможешь вернуть себе Прамадвару.

Руру сказал:

– Что же предлагают боги? Скажи, о небесный путник (посланник), и я сделаю все, что ты велишь. Ты должен мне помочь!

Посланец сказал:

– О Руру, потомок Бхригу, отдай половину своей жизни этой девушке, и твоя Прамадвара тут же оживет.

Руру сказал:

– О достойнейший небесный путник, я готов отдать половину своей жизни за эту целомудренную девушку в ее дивном одеянии любви. Пусть же воскреснет моя любимая!

Сута Госвами сказал:

После этого царь гандхарвов и небесный посланец, два мужа благородной души отправились к Господу справедливости и сказали ему:

– О Господь справедливости, если будет на то твое одобрение, пусть прелестная и благородная невеста Руру, Прамадвара, восстанет из мертвых, ради чего Руру пожертвует половиной отпущенного ему жизненного срока.

Господь справедливости сказал:

– О посланец богов, если таково твое желание, то пусть Прамадвара, невеста Руру, воскреснет, продлив свою жизнь за счет половины отпущенного ему срока.

Сута Госвами сказал:

В долгожданный день отцы невесты и жениха благополучно свершили обряд бракосочетания и радостно пожелали им всяческого благополучия. Столь много перестрадавший Руру наконец-то обрел стройную и тонкую, точно тычинка лотоса, жену. Помня перенесенные страдания, он с твердой решимостью поклялся извести всех змей за их жестокое коварство. Едва завидев какую-нибудь змею, он тут же в холодной ярости хватал оружие и убивал ее.

Однажды ученый брахман Руру, зайдя в большой лес, увидел лежащую там старую ящерицу.

Подняв палку, подобную палице бога смерти, разъяренный брахман хотел пришибить ящерицу, но она проверещала:

– Я не сделала тебе ничего худого, отшельник. Почему же ты так взбешен? Почему хочешь ударить меня, чье

богатство – подвижничество?

Руру сказал:

– Моя жена, которая так же дорога мне, как собственная жизнь, однажды была укушена змеей и с тех пор я поклялся нерушимой клятвой уничтожать всех попадающихся мне змей. Поэтому сейчас я тебя убью. Приготовься к смерти.

Ящерица ответила:

– О брахман, змеи, жалящие человеческие существа, совсем другая разновидность [пресмыкающихся]. Тебе не следует принимать ящериц за змей и нападать на них. Ящерицы и змеи испытывают одинаковые тяготы, но цели у них различные. Ты должен придерживаться принципов справедливости и воздерживаться от нападения на ящериц.

Сута Госвами сказал:

Услышав подобное увещание, Руру подумал, что перед ним находится мудрец в облике ящерицы и не решился нанести удар. Высокий духом Руру самым примирительным тоном обратился к ящерице:

– О пресмыкающееся, скажи мне, кто ты, скрывающийся в облике ящерицы?

Ящерица сказала:

– Некогда, Руру, я была мудрецом по имени Сахасрапат, но проклятие брахмана превратило меня в ящерицу.

Руру сказал:

– О превосходное пресмыкающееся, за что же охваченный гневом мудрец проклял тебя? И как долго должен ты оставаться в этом обличии?

Ящерица сказала:

– За то, что ты сделал это жалкое подобие змеи, дабы испугать меня, – взъярился он, – я превращу тебя самого в жалкое подобие змеи.

– О подвижник, мое сердце было в полном смятении, ибо я знал, каким могуществом обладает мой приятель благодаря своему суровому подвижничеству. Я стоял перед ним в глубоком замешательстве, с опустошенной душой, сложив ладони в знак смирения.

– О друг, – вскричал я, – ведь я только хотел посмешить тебя, это была лишь шутка. Ты должен простить меня, брахман! Умоляю тебя: возьми обратно свое проклятие!

Увидя, в каком я страхе, он несколько раз глубоко вздохнул и сказал мне, сильно взволнованный:

– Ничто, сказанное мною, не может не сбыться. Я не могу это предотвратить. Но послушай то, что я тебе скажу, о строгий блюститель обетов. Пусть эти слова запечатлеются в твоем сердце, ибо ты, как и я, – отшельник, чье богатство – подвижничество.

У Прамати родится праведный сын по имени Руру. Как только ты увидишь его, то сразу же освободишься от тяготеющего над тобою проклятия.

Ты и есть тот самый Руру, праведный сын Прамати, и, беседуя с тобой, я уже обрел прежний свой облик. Позволь же мне сказать тебе, ради твоего же собственного блага, что ненасилие – высший нравственный закон для всех сущих. Брахман не должен убивать ни одно живое существо.

Мой друг, все священные писания настоятельно повелевают, чтобы все, рожденные в этом мире брахманы относились к другим с неизменной добротой, чтобы они усердно изучали Веды со всеми их дополнениями и стремились к освобождению всех живущих от страха. Обязанности воина – отнюдь не для тебя, ибо воин должен держать в руке карающий жезл, вселять в нечестивых ужас и своей силой защищать все существа. Послушай меня, о добродетельный Руру, я скажу тебе, каковы истинные обязанности кшатрия. В давние времена царь Джанамеджайя с помощью жертвоприношения пытался истребить всех змей, но в конце концов переполошившиеся насмерть змеи были спасены не кем иным, как брахманом, могущественным суровым подвижником, блистательно знающим Веды и все их дополнения. Мудреца этого звали Астика, о превосходный брахман.

Руру сказал:

– О лучший из дваждырожденных, каким образом царь Джанамеджайя убивал змей и за что он их убивал? Объясни мне также, почему брахман Астика спас змей. Я хочу слышать всю эту историю.

Мудрец сказал:

– Ты услышишь всю великую историю об Астике, о Руру, от рассказывающих ее брахманов.

Сута Госвами сказал:

Едва произнеся это, мудрец исчез. В его поисках Руру бегал по всему лесу, покуда не упал в изнеможении на землю и уснул. Пробудившись, он возвратился домой, рассказал обо всем случившемся отцу и попросил его объяснить, что все это значит. Отец Руру, удовлетворив его просьбу, рассказал всю историю.

Шаунака сказал:

Я хотел бы знать, почему этот тигр среди людей, махараджа Джанамеджайя, пытался уничтожить всех змей с помощью жертвоприношения. И почему этот отменный чтец мантр, Астика, лучший из дваждырожденных, спас змей от жертвенного огня? Чьим сыном был царь, свершавший жертвоприношение змей? И чьим сыном был Астика, лучший из дваждырожденных?

Сута Госвами сказал:

О велеречивый, послушай великую историю об Астике, в которой ты найдешь полный ответ на все твои вопросы.

Шаунака сказал:

Я хочу выслушать подробное изложение этой занимательной истории об Астике, знаменитом брахмане старых времен.

Сута Госвами сказал:

Старейшины, обитающие здесь, в лесу Наймиши, так передают эту древнюю историю, поведанную еще Шрилой Вьясой. Мой отец, Ромахаршана Сута, многознающий ученик Вьясы, когда-то рассказывал эту историю по просьбе брахманов. Ты обращаешься ко мне с подобной же просьбой, Шаунака, и я расскажу тебе историю об Астике точно в том виде, в каком ее слышал.

Отец Астики был могущественным мудрецом, ничуть не уступающим своей духовной силой Праджапати, прародителям, правящим родом человеческим. Он соблюдал обет безбрачия, строго обуздывал свои чувства и всегда занимался суровым подвижничеством. Известный под именем Джараткару, он вскармливал свой мозг семенной жидкостью и достиг таким образом великой мудрости. Этот замечательный знаток священных книг, неукоснительный исполнитель обетов, был потомком семьи Яявары. Однажды, прогуливаясь, он увидел своих предков, висящих вниз головой над большой дырою в земле. Заметив их в таком [необычном] положении, Джараткару спросил:

– Кто вы, почтенные, и почему висите вниз головой над дырою? Вы держитесь лишь на пучке травы, объеденном со всех сторон неуловимой крысой, живущей тут же в дыре.

Предки сказали:

Джараткару сказал:

– Вы действительно мои предки – мои праотцы и деды. Скажите, что я могу сделать для вас, ибо я и есть Джараткару.

Предки сказали:

– Ради нашего, как и собственного блага, ты должен приложить все усилия, дорогой потомок, для сохранения нашего рода. В этом и заключается, господин, твой истинный долг. В этом мире, о сын, ни добродетельными делами, ни самыми суровыми подвигами нельзя достичь той заслуги, которую обретают родители хороших детей. Дорогое дитя, мы повелеваем тебе приложить все старания, чтобы найти жену и продолжить наш род. Это будет для нас величайшим благом.

Джараткару сказал:

Сута Госвами сказал:

И вот этот брахман, строгий в следовании своим обетам, принялся искать по всей земле жену, с которой он мог бы разделить свое жилище. Но так и не смог найти подходящей женщины. Однажды, войдя в лес и вспомнив слова предков, он медленно прокричал три раза:

– Я ищу жену, которую бы мне дали как милостыню.

И тут змей Васуки предложил Джараткару свою сестру, но он отказался ее принять, естественно, предположив, что у нее другое имя.

"Я могу только жениться на своей соименнице и при условии, что ее отдадут мне безвозмездно", – твердый в своем намерении подумал великий духом Джараткару.

– Скажи мне правду, о змей, как зовут твою сестру, – спросил многомудрый отшельник у Васуки.

Васуки сказал:

– Дражайший Джараткару, мою младшую сестру, которую мы прочим тебе в жены, также зовут Джараткару. Прими же ее, о лучший из дваждырожденных.

Сута Госвами сказал:

О лучший из знатоков Вед, еще до этого змеи были прокляты их матерью, которая объявила: "Во время жертвоприношения, что будет свершено Джанамеджайей, священный огонь, раздуваемый ветром, спалит вас всех!"

Чтобы хотя бы смягчить действие этого проклятия, величайший из змеев Васуки и привел свою сестру отшельнику-мудрецу, который неуклонно сдерживал все свои обеты. И Джараткару женился на ней с соблюдением всех необходимых обрядов. От этой женщины и ее возвышенного духом мужа и родился сын по имени Астика. Этому ребенку, обладающему великой душой, суждено было стать подвижником и великим знатоком ведических священных писаний. Своей честностью и равным ко всем отношением он рассеял все опасения своих родителей, [если таковые у них и были].

Шаунака сказал:

Сута Госвами сказал:

О достигший долголетия Шаунака, я расскажу тебе историю об Астике точно так же, как слышал ее от отца. Во времена стародавние, в благочестивый Золотой Век, у Праджапати Дакши были две умные, безгрешные дочери, две удивительных, редкостной красоты сестры. Звали их Кадру и Вината, и обе они стали женами первозданного мудреца Кашьяпы, равного своей славой Праджапати. Будучи доволен своими доброчестивыми женами, Кашьяпа с радостью вызвался исполнить их заветные желания. Услышав, что муж хочет осчастливить их редкими дарами, обе эти чудесные женщины преисполнились ни с чем не сравнимого ликования.

Кадру попросила, чтобы муж даровал ей тысячу сыновей-змеев одинаковой силы; Вината же высказала желание иметь двух сыновей, которые превосходили бы детей Кадру энергией, силой, доблестью и духовным влиянием. Муж, однако, даровал ей лишь полтора сына, зная, что она не может иметь больше. Вината сказала тогда Кашьяпе:

– Пусть у меня будет хоть один поистине замечательный сын.

Вината чувствовала, что ее желание будет удовлетворено и оба ее сына все же будут отличаться особым могуществом. И Кадру чувствовала, что ее желание будет удовлетворено: у нее будет тысяча одинаково сильных сыновей. Обе женщины были в восторге от обещанных им даров. Затем Кашьяпа, этот могущественный отшельник, предупредив их, чтобы они с величайшей бережностью выращивали своих детей, удалился в лес.

Через некоторое время, о старший из брахманов, Кадру снесла тысячу яиц, а Вината – всего два. Обрадованные слуги уложили яйца во влажные сосуды, где они пролежали пятьсот лет. По прошествии этого времени сыновья Кадру вылупились из яиц, но оба сына Винаты так и не появлялись на свет. Эта благочестивая, сурового поведения женщина, которой очень хотелось иметь детей, испытывала сильный стыд. Вскрыв одно яйцо, Вината увидела в нем своего сына. Люди сведущие утверждают, что верхняя половина его тела была полностью развита, но нижняя отставала в своем развитии.

Разъяренный тем, что естественный ход его развития был таким образом прерван, сын проклял свою мать Винату:

– Ты так торопилась иметь сына, мать, что родила меня уродливым и слабым. За это ты лишишься своей свободы и пятьсот лет будешь служанкой той самой женщины, с которой пыталась соперничать. Второй сын спасет тебя от этого унижения – если, конечно, мать, ты не разобьешь яйцо и не изувечишь его туловище и конечности, как ты поступила со мной. Если ты в самом деле хочешь иметь сына несравненной мощи, ты должна терпеливо ожидать его рождения, которое последует через пятьсот лет.

Прокляв свою мать Винату, ее сын вознесся в космическое пространство, где его и можно видеть отныне, о брахман, – это Аруни, красноватый свет зари. В положенный срок появился и пожиратель змей, могучий Гаруда. Едва родившись, о тигр среди Бхригу, он тут же оставил Винату и, голодный, готовый пожрать все, что ни пошлет ему Создатель, взмыл в небо.

Сута Госвами продолжил:

О мудрец, богатый подвижничеством, в это время обе сестры увидели, что к ним приближается конь Уччайхшрава, радостно почитаемый всеми богами, прекраснейший алмаз среди всех лошадей, родившийся во время пахтания океана. Нестареющий небесный скакун, отмеченный всеми благоприятными знаками, был дивно красив и необыкновенно силен; среди всего лошадиного рода он, бесспорно, был наилучшим и самым быстроногим.

Шаунака сказал:

Как и где полубоги добыли нектар, из которого родился царь коней столь необычайной силы и красоты? Расскажи нам об этом.

Сута Госвами ответил:

Есть одна светящаяся гора, называемая Меру; она купается в своем собственном сиянии. Прекраснейшая из всех гор, ослепительным сверканием своих золотых вершин она затмевает даже солнечный свет. Она напоминает изумительное золотое украшение. Излюбленное местопребывание богов и гандхарвов, гора безмерно велика и приблизиться к ней могут лишь истинные праведники. По этой великой горе любят блуждать свирепые хищные звери, ее украшают светящиеся небесные травы. Своей необычайно высокой вершиной она уходит за небесные своды. Недостижимая для большинства существ, лежащая даже за пределами их воображения, богатая реками и лесами, эта гора [денно и нощно] звенит от пения разнообразных чудесных птиц.

Однажды все могущественные полубоги собрались на ее сверкающей, усыпанной драгоценными каменьями, почти отвесно уходящей ввысь вершине. Собравшиеся обитатели небес стали держать совет: как добыть небесный нектар. Чтобы их замысел увенчался благословенным успехом, они строго соблюдали все религиозные правила и совершали суровое подвижничество. Покуда боги размышляли и всесторонне обсуждали свой замысел, Верховный Господь Нараяна сказал Господу Брахме:

– Полубоги и демоны должны соединить свои силы в пахтании океана, ибо только таким путем можно добыть нектар бессмертия. Взбивайте же океан, о боги, и вы непременно добудете все целительные травы и всевозможные дорогие каменья, а в конце концов и нектар бессмертия.

Сута Госвами продолжил:

Решив использовать в качестве мутовки Мандару, боги тотчас же направились к этой превосходной горе, украшенной как бы парящими в небе пиками и стаями высоких облаков. Изобилующая переплетающимися лианами, звенящая песнями всевозможных птиц и населенная всякими зверями, вооруженными клыками, бивнями и острыми зубами, гора Мандара служила любимым местом пребывания для киннаров, апсар и даже самих богов. Она достигает высоты в одиннадцать тысяч йоджан и на такую же глубину уходит в землю. Но даже совместными усилиями полубоги не могли поднять эту гору. Они приблизились к восседающим на земле Господу Вишну и Господу Брахме и сказали им:

Мы просим вас: сосредоточьте свои всеблагие мысли на нашей конечной цели, помогите нам, ради нашего блага, поднять гору Мандару.

– Да будет так, – изрек Господь Вишну; изъявил свое согласие, о Бхаргава, и Господь Брахма. Поощряемый Господом Брахмой и повинуясь велению Господа Нараяны, за это [непомерно] трудное дело взялся могучий Ананта. О брахман, напрягши всю свою чудовищную силу, Ананта поднял властительницу гор со всеми ее лесами и лесными тварями. Вместе с Господом Анантой, боги отправились к океану и предупредили могучее море:

– Сейчас мы будем пахтать твои воды, чтобы добыть нектар бессмертия.

Повелитель вод ответил:

– Если вы уделите мне толику нектара, я постараюсь вытерпеть удары такой тяжелой мутовки, как гора Мандара.

Боги и демоны обратились тогда все вместе к черепашьему царю Акупаре ("Безгранично великому"):

– О господин, послужи опорой для горы Мандара.

Царь черепах согласился и не споря подставил свою могучую спину. Господь Индра особым орудием сплющил вершину горы, придав ей форму мутовки, и используя небесного змея Васуки как веревку, боги принялись взбивать обширнейшие воды океана. Даитьи и данавы также хотели испить нектара, о брахман, и они тоже приняли участие в пахтании. Могучие демоны ухватились за один конец Васуки, царя змеев, тогда как полубоги сообща взялись за его хвост.

Господь Ананта, одно из цельных проявлений Личности Бога, стоял рядом с Господом Нараяной, также являющимся одним из цельных воплощений Верховного Господа. Вновь и вновь Ананта поднимал голову змея и бросал ее вниз. То же самое делали с Васуки и полубоги, и змей то и дело извергал огонь и дым. Клубы дыма [постепенно] сгустились в тучи, и на разгоряченных трудной работой, измученных полубогов хлынул ливень, сопровождавшийся яркими молниями. С высочайшей вершины горы посыпались гирлянды цветов, увенчивая равно и богов и демонов.

В то время как боги и демоны продолжали взбивать океан горой Мандарой, из его водных недр начал доноситься громкий рокот, похожий на могучие раскаты небесного грома. Под ударами огромной горы в соленом море гибли многие сотни различных водяных существ. Громадная Мандара беспощадно уничтожала обитателей космических глубин, покорных власти бога Варуны. Во время ее вращения большие деревья, где обитали многочисленные птицы, раскачиваясь, ударялись друг о друга и низвергались с вершин. Трение друг о друга падающих деревьев порождало огонь, языки которого быстро охватывали всю Мандару, подобно тому, как вспышки молний окружают синеватые дождевые тучи. Пожар спалял даже могучих слонов и львов, тщетно пытавшихся спастись бегством. В его полыхании гибли всевозможные смертные существа. Наконец лучший из полубогов Господь Индра погасил этот пожар своими ливнями. Травяные соки и древесные смолы в большом обилии стекли с горы Мандары в океан. От млека этих соков, наделенных жизнетворностью нектара, и потока расплавленного золота боги и должны были обрести свое бессмертие. И вот теперь, смешавшись с лучшими соками, океанская вода превратилась в молоко, а взбитое молоко превратилось в масло.

Полубоги сказали сидевшему рядом с ними подателю даров Господу Брахме:

– Мы уже в полном изнеможении, а божественный нектар все еще не появляется из моря. Кроме Господа Нараяны, ни у кого из нас, включая даитьев и самых сильных нагов, не остается больше сил. Ведь мы уже так давно пахтаем океан.

Брахма сказал Господу Нараяне:

– Мой дорогой Господь Вишну, даруй им необходимые силы, ибо Ты их единственная опора.

Господь Вишну ответил:

– Я дарю необходимые силы всем, кто полон твердой решимости завершить начатое. Взбивайте же воды! Вращайте же гору Мандару!

Сута Госвами сказал:

Когда полубоги и даитьи услышали эти слова Господа Нараяны, их силы сразу же восстановились и мощными объединенными усилиями они возобновили пахтание великого океана. И тогда из глубины вод, словно второе солнце, сверкая сотнями и тысячами холодных лучей, появилась луна.

Вслед за ней, в своем белом одеянии, из очищенного масла появилась богиня процветания, за ней – богиня вина, а за ней – быстроногий белый скакун. А затем из нектара, великолепный и ярко сверкающий, появился драгоценный божественный камень Каустубха, предназначенный для того, чтобы украсить собой грудь Господа Нараяны. Богиня процветания, богиня вина, луна и быстрый, как мысль, скакун – все направились солнечной тропой к тому месту, где находились боги.

И тогда из океана, держа в руках белый сосуд камандалу, наполненный нектаром бессмертия, вышел прекрасный Господь Дханвантари. Увидев столь великое чудо, демоны разразились громкими криками.

Сута Госвами продолжил:

[Поняв, что их ловко провели], объединившиеся даитьи и данавы, схватили свои прочнейшие щиты и различное оружие и ринулись на полубогов. Но всемогущий глава богов Вишну, отобрав нектар у лучших из данавов, успешно удержал его с помощью Нары (вечного друга и преданного приверженца Господа), и сонмы полубогов, получив нектар бессмертия из рук Господа, пили его с оглушительным шумом и гомоном.

Со всех сторон слышались устрашающие крики:

– Руби их!.. Коли его!.. Гони их!.. Убивай их!.. Вперед на них!..

Когда битва достигла небывалого ожесточения и ярости, в бой вступили Господь Нара и Господь Нараяна. Господь Вишну, Нараяна, увидев, что Его благословенный приверженец Нара пустил в ход свой небесный лук, тотчас призвал к себе Свой диск, производящий опустошение среди демонов. Едва только Он вспомнил о Своем оружии, как с неба, ловно второе солнце, низвергнулся ярко сверающий диск, острый, как бритва, Сударшана, погубитель врагов, ужасный, непобедимый и не имеющий себе равных. В тот же миг ослепительно пылающий диск оказался в могучих и толстых, словно слоновий хобот, руках Господа, который метнул его во врагов. Диск непостижимым образом, ярко сверкая, завис в воздухе, затем с захватывающей дух стремительностью обрушился на плотные вражеские ряды.

Чакра Сударшана источала зловещий блеск, подобный сиянию самой смерти. Вновь и вновь яростно обрушивалась она на враов, разнося на куски мысячи демонических отпрысков Дити и Дану. Ибо в этой битве она повиновалась воле Самой Верховной Личности Бога. Чакра носилась, полыхая огненными языками, и рассекала демонов вражеской рати. Как светящийся призрак, витая меж небом и землей, она пила и пила вражескую кровь.

Однако демоны не сдавались; наделенные ужасающей мощью, они взмыли в небо и, повиснув там, точно белые облака, швыряли в богов целые горы. Лесистые громады, также подобные скоплениям облаков рушились с неба, сея панический страх и ужас, особенно когда они с грохотом сталкивались, а их отвалившиеся вершины и хребты разлетались вдребезги. Под тяжким бременем рушащихся на нее каменных громад земля со всеми ее лесами дрожала и трепетала; тем временем обе стороны непрерывно продолжали ожесточенное сражение.

Но тут Нара своими мощными стрелами с наконечниками из чистейшего золота начал разбивать на лету падающие горные вешины; тучи его смертоносных оперенных стрел заслоняли все небо. Великий страх объял рать демонов. Слыша, как яростно заввает в небе диск Сударшана, скусившие горечь поражения предводители асуров спрятались в земле или в глубине соленого моря. Одержав победу над врагами и получив столь желанный нектар, полубоги со всеми почестями водрузили гору Мандару на ее прежнее место. И водоносные тучи, приятно рокоча в небе, уплыли так же, как и появились.

Тщательно спрятав нектар, полубоги с величайшей радостью отпраздновали свою победу. Затем Индра и другие полубоги доверили хранение нектара увенчанному диадемой [Наре].

Сута Госвами продолжил:

Итак, я полностью вам объяснил, каким образом при пахтании океана были добыты нектар и знаменитый конь необычайной силы. Увидев этого коня, Кадру сказала Винате:

– Дорогая сестра, скажи не раздумывая – какого цвета Уччайхшрава?

Вината ответила:

– Конечно же, царь коней – белого цвета. А каково твое мнение, моя прелестная сестра? Скажи, какого цвета этот конь, и [если мы не сойдемся во мнениях], мы сможем побиться с тобой об заклад.

Кадру сказала:

– Моя мило улыбающаяся сестра, я думаю, что у этого коня черный хвост. Давай же побьемся об заклад, о страстная спорщица, а затем проверим, кто прав. Проигравшая станет служанкой победительницы.

Сута Госвами сказал:

– Они условились, что проигравшая станет служанкой победительницы, вернулись домой, договорившись, что завтра пойдут и проверят, [как обстоит дело в действительности].

Однако Кадру, замыслив хитрый подвох, призвала себе на помощь тысячу своих сыновей.

– Дорогие сыновья, – велела она им, – чтобы избавить меня от участи служанки, станьте черными волосками в хвосте коня.

Но сыновья, происходившие от змей, не хотели слушаться ее повеления, и поэтому она прокляла их:

"Когда мудрый святой царь Джанамеджайя, принадлежавший к роду Панду, будет свершать свое жертвоприношение, вы все погибнете в пламени жертвенного костра."

Проклятие Кадру было столь жестоким, даже более жестоким, чем могли бы быть любые предопределения судьбы, что сам Брахма обратил на него внимание. Но великий Праотец, как сонмы полубогов, желая благополучия всем сущим, не стали отменять ее проклятие, ибо заметили, в каком множестве расплодились змеи. Эти ползучие гадины, чей губительный яд глубоко проникает в тело, непрестанно кусали всех других и возымели большую силу. Видя, что змеи столь опасны, и одновремено желая помочь всем сущим, Господь Брахма наделили великого духом Кашьяпу знанием противоядий, необходимых для исцеления укушенных.

Сута Госвами продолжил:

Когда ночь перешла в утреннюю зарю и взошедшее солнце возвестило о наступлении нового дня, обе сестры, Кадру и Винату, побившиеся об заклад на свю личную свбоду, весьма взволнованные и раздраженные, отправились осмотреть стоявшего недалеко от них Уччайхшраву. Приближаясь к нему, они увидел огромное море, изобилующее акулами и тимингилами [громадными морскими чудищами, способными заглатывать и китов] и тысячами всевозможных, различной формы и обличия существ. Густо населенное гигантскими черепахами и злобными крокодилами, море – опасное место, но зато оно является хранилищем жемчужин и дивным обиталищем полубога Варуны и нагов. Оно владыка всех рек, прибежище подводног огня и тюрьма для демонов. Великий страх наводит на всех живущих пенящееся море, сокровищница вод.

Сверкающие небесной синевой, являющиеся источником нектара длябогов, удивительные священные морские воды безграничны и непостижимы. Море со своими глубокими течениями и водоворотами бывает ужасным, так и чудится, будто из его глубин доносятся устрашающие яростные крики его обитателей. Так море устрашает всех сущих.

Подхлестываемое налетающими с берегов ветрами, море начинает бурлить и волноваться. Кажется, будто воздев руки волн к небу, оно танцует. Повинуясь прибывающей и убывающей луне, оно то вздымается так, что к нему не подойти, то опускается. Величайшее хранилице жемчужин, море породило и принадлежащую Господу раковину – Панчаджанью.

Когда Верховная Личность Бога, Говинда, обладающий неизмеримой силой и доблестью, принял облик великого вепря и извлек из глубин моря погрузившуюся в него землю, Он оставил ег оводы в бурном кипении. Но даже после столетнего подвижничества, просветленный мудрец Атри не мог достичь нижней части бездонного моря.

В самом начале Золотого века, когда безмерно могущественный Господь Вишну погружается в Свой трансцендентный мистический сон, Он ложится на поверхность океанских вод. И священный океан, повелитель рек, безгранично раздвигается в своих неустановившихся берегах и предлагает приношения воды огню, который извергается из пасти божественной кобылицы.

Кадру и Вината смотрели на великое многопенное море, куда, как бы соревнуясь меж собой, непрерывно втекают тысячи больших рек. Море было глубокое и изобиловало акулами и пожирателями китов, тимингилами; из его глубин слышались ужасные крики его обитателей. Эта безграничная, ужасная пучина вод, словно зеркало, отражало в себе столь же безграничное небо. Осмотрев волнующийся океан, глубокий и обширный, как небо, с мерцающими в его глубине подводными огнями, сестры Кадру и Винату быстро перелетели через него.

Сута Госвами продолжил:

– Быстро перелетев через океан, Кадру и Вината приземлились около небесного коня. Показав на черные волоски в его хвосте, Кадру тотчас же потребовала от удрученной горем Винаты исполнения обязанностей служанки. Бедная Вината была просто в отчаянии, ибо, проиграв спор, она вынуждена была вести жизнь простой служанки.

Меж тем второй сын Винаты, Гаруда, в должный срок вылупился без всякой помощи матери, и на свет появилось новое могущественное существо. Сверкая, точно исполинский язык пламени, ужасная птица вдруг выросла до огромных размеров и взмыла в небо. Увидев его, все сущие укрылись под покровом бога огня, сидевшего рядом с ними в своем космическом обличии. Простершись перед ним ниц, они сказали:

– Дорогой Огонь, почему ты объят такой яростью? Уж не хочешь ли ты спалить нас всех дотла? Твое сверкающее пламя угрожающе приближается.

Огонь сказал:

– Мои дорогие полубоги, покорители демонов, вы ошибаетесь. Вы видите перед собой не кого иного, как могущественного Гаруду, равного мне своей огненной силой.

Сута Госвами сказал:

Выслушав эти слова Огня, полубоги и мудрецы отправились к Гаруде и вознесли ему всяческие хвалы:

Ты возвышенный духом мудрец, властелин птиц. Своим могуществом и огненной силой ты уподобляешься солнцу; ты величайшее средство нашего избавления.

Могущество исходит от тебя волнами, но ты честен и справедлив, чужд всякой низости и слабости. Ничто не может противостоять твоей силе, ты всегда добиваешься успеха. Мир уже знает о твоей огненной мощи, велика твоя былая слава, столь же велика будет и грядущая.

Великое чудо, ты озаряешь весь мир своими ослепительно яркими лучами, словно ты само солнце. Ты даже превосходишь лучезарное солнце. Ты могуществен, точно сама смерть, превосходя своим могуществом все неизменное и преходящее в этом мире. Подобно тому, как разгневанное солнце может спалить все живое, так и ты можешь испепелить все сущее, как священный огонь, пожирающий жертвенное масло. Твой взлет внушает ужас, точно разрушительный пожар, бушующий в конце юги, и ты достаточно силен, чтобы остановить цикл космических эпох.

О властитель птиц, мы прибегаем к твоей защите и покровительству, ибо твое могущество так велико, что ты можешь рассеивать тьму, парить среди облаков. Мы склоняемся перед тобой, о бесстрашный, летающий в небесах то близко то далеко Гаруда, восхваляя твое великодушие и непобедимость.

Так горячо восхваляемый полубогами и сонмами мудрецов прекраснокрылый Гаруда замкнулся в своем ужасающем могуществе.

Сута Госвами продолжил:

Затем Гаруда, царь птиц, полный великой энергии и мощи, который мог летать, куда пожелает, перелетел на дальний берег великого океана и приблизился к своей матери. Проиграв спор и став простой служанкой, Вината испытывала мучительное горе.

В это время Кадру позвала Винату, которая была обречена на услужение, и сказала ей в присутствии сына:

– Дорогая сестра, в одном из океанских заливов есть чудеснейший уединенный остров, называющийся Раманийяка, где живут наги. Отнеси меня туда, Вината!

Вината отнесла на остров свою сетсру Кадру, а Гаруда по просьбе матери перенес всех змей. Когда летающий сын Винаты взмыл ввысь, к самому солнцу, змеи под нестерпимо палящими лучами впали в бесчувствие. Видя, что ее дети в опасности, Кадру принялась молиться Господу Индре: "Почтительно склоняюсь перед тобой, о владыка полубогов, склоняюсь перед тобой, о сокрушитель целых армий! Склоняюсь перед тобой, о победитель Намучи, о тысячеокий муж Сачи. Пусть хлынут твои воды и спасут змей, припекаемых пылающими солнцем. Только ты можешь спасти нас от всех опасностей, о лучший из бессмертных!

Ты опустошаешь города своих врагов, ты же ниспосылаешь обильные ливни. Ты туча, ветер и полыхание молнии в небе. Ты гоняешь рассеиваешь сонмы облаков.

Велика твоя слава! Чтимый мудрыми и превозносимый знаменитыми риши, ты радостно пьешь жертвенную сому и принимаешь все жертвы, приносимые тебе ради процветания мира.

Для своего же блага ученые брахманы всегда почитали и почитают тебя, ибо ты обладаешь несравненным могуществом, воспетым еще в ведических гимнах. Ради тебя все дваждырожденные, чей долг – свершать священные жертвоприношения, изучают все Веды и их дополнения".

Сута Госвами сказал:

Внимая восславлениям Кадру, Господь Индра, разъезжающий в колеснице, запряженной гнедыми, затянул все небо стаями синих туч, ярко сверкающих молниями; эти тучи низвергали бурные потоки воды и постоянно грохотали в небе; казалось, они громко ревут друг на друга. Ливень хлестал с еще небывалой силой, никогда еще не гремел с таким неистовством гром. Впечатление было такое, будто само небо танцует в ужасающих потоках воды и [бешеных] порывах ветра, под барабанные удары грома.

Сута Госвами продолжил:

Несомые Гарудой, змеи быстро достигли острова, окруженного океанской водой и звенящего от птичьего пения. Здесь, куда ни кинь взор, виднелись рощи различных плодовых и цветочных деревьев, красивые дома и живописо покрытые лотосамиозаре с необыкновенно свежей водой. Над землей плыли небесные ароматы, гонимые струями чистейшего бодрящего воздуха. При каждом дуновении ветра с благоуханных сандаловых деревьев на собравшихся под ними змей сыпались целые тучи красивых лепестков.

Этот священный остров был дорог всем гандхарвам, [которые развлекают богов своей музыкой и песнями], и апсарам, [возлюбленным богов]. Чарующий остров, где не смолкало оживленное пение птиц, наполнил ликованием сердца всех сыновей Кадру.

С большим удовольствием порезвившись в здешних прекрасных рощах, змеи сказали лучшей из птиц, могучему Гаруде:

– О небесный путник, паря в небе, ты видишь много чудесных мест. Отнеси же на на какой-нибудь другой – еще более чудесный, изобилующий свежей водой остров.

Гаруда, подумав, сказал своей матери Винате:

– Почему, матушка, я должен исполнять желания змей?

Вината ответила:

О лучшая из птиц, я побилась об заклад с сестрой, но ее сыновья хитростью обманули меня, и я стала служанкой этой невежественной и грубой женщины.

Сута Госвами сказал:

Когда Вината объяснила причину, почему они с сыном должны служить змеям, Гаруда, сострадая несчастной матери, сказал змеям:

– Что я должен добыть или разузнать, какой подвиг свершить, чтобы избавиться от услужения вам? Скажите мне правду, змеи, все скажите.

В ответ на его слова змеи сказали:

– Добудь нам своим могуществом нектар бессмертия, о небесный путник, и ты освободишься от услужения нам.

Сута Госвами сказал:

В ответ на это предложение змей Гаруда сказал матери:

– Я раздобуду нектар, но я хочу знать, какой пищей мне следует питаться.

Вината ответила:

Гаруда задал еще вопрос:

– Объясни, матушка, как можно вразумительнее, по каким благоприятным знакам можно отличить брахмана.

Вината сказала:

– Если тот, кого ты проглотишь, вцепится в твое горло, словно крючок, и будет жечь его, словно докрасна раскаленный уголь, знай, мой сын, что это возвышенный духом брахман.

Сута Госвами сказал:

Хотя Вината и знала о несравненной мощи своего сына, она любовно благословила его:

– Пусть ветер оберегает твои крылья! Пусть луна оберегает твою спину, дорогой сын! Пусть огонь оберегает твою голову! Пусть молные оберегает тебя всего! Дитя мое, я неусыпно забочусь о твоем спокойствии и благополучии. Да минует тебя всякая опасность в полете, дорогой сын, и да увенчается успехом задуманное тобой дело!

Выслушав это напутствие, могучий Гаруда взмахнул крыльями и взмыл в небо. Подгоняемый голодом, он направился к злочестивым нишадам, обрушившись на них как великая сила Времени, уничтожающего все сущее. Согнав в одно место всех нишадов, Гаруда взметнул в небо большие облака пыли и, сотрясая окрестные холмы, осушил всю воду в океанском заливе. Затем царь птиц широко раскрыл клюв, преградив путь нишадам, хотевшим убежать от этой грозной, поедающей змей птицы. Но так широко был раскрыт клюв, что нишады, ничего не видя в клубах пыли, тысячами ринулись в него – так, отчаяяно ища спасения, взлетают в небо птицы из сотрясаемог бурей леса. И тогда могучая, находящаяся в вечном движении птица, погубительница врагов и властительница неба, с жадностью сокнула клюв, чтобы пожрать всех нишадов.

Сута Госвами продолжил:

Однако в клюв Гаруды попал брахман со своей женой, и святой человек начал жечь горло птицы, как пылающий уголь.

О лучший из брахманов, – сказал небесный путник Гаруда, – скорее выйди наружу! Я приоткрыл клюв, выходи же. Я не могу убить брахман, даже если он нарушил свои обеты и погряз в грехах.

На эти слова Гаруды брахман ответил:

– Со мной моя жена нишадка, выпусти и ее.

Гаруда сказал:

– Выходи вместе со своей нишадкой да побыстрее. Покуда жар моего желудка не переварил тебя!

Сута Госвами сказал:

Ученый брахман и его жена нишадка быстро вышли наружу, брахман поблагодарил Гаруду, пожелал ему все большего благополучия и вместе с женой отправился в выбранную им страну. Едва брахман и его жена вышли наружу, повелитель птиц широко распахнул крылья и с быстротой мысли взлетел в небеса.

Затем Гаруда встретился со своим отцом [Кашьяпой], который спросил его, как он поживает, на что тот ответил:

Змеи послали меня за нектаром бессмертия, и я хочу выполнить их желание, дабы вызволить матушку из услужения. Я должен сделать это сегодня же. Матушка посоветовала мне съесть нишадов, и я проглотил их многие тысячи, но так и не утолил голода. Поэтому, господин, укажи мне какую-нибудь другую пищу, которая дала бы мне достаточно сил, чтобы я мог добыть нектар.

Кашьяпа ответил:

– Во времена минувшие жили некий возвышеный духом мудрец по имени Вибхивасу, весьма воспыльчивый нравом, и его младший брат Супратика, великий подвижник. Супратике не нравилось, что братья совместно владеют всем богатством, и он постоянно предлагал разделить его, покуда Вибхавасу не сказал однажды своему брату Супратике:

– Есть много глупцов, желающих разделить [совместное] имущество, но едва раздел состоится, каждый из их опьяняется собственным богатством и отказывает другому в уважении. Кроме того, каждый заботится лишь о своей доле богатства, а это разделяет [даже самых близких людей]. Пользуясь благоприятной возможностью, враги в личине друзей сеют раздоры и разъединяют общину.

Видя, что община разъединена, другие пользуются этим, чтобы обобрать ее. Разъединенная община скоро оказывается полностью разоренной.

Поэтому, дорогой брат, люди мудрые не поощряют раздел богатства среди тех, кто строго следуют наставлениям святых учителе и заветам священных писаний и кто искренне желают друг другу добра. И все же даже ценой разъединения нашей семьи ты хочешь иметь свое свобственное богатство! И добиваешься этого с таким упрямством, Супратика, что тебя просто невозможно удержать. Поэтому я проклинаю тебя: отныне ты да будешь слоном!

– А ты станешь отныне морской черепахой! – сказал Супратика.

Так два брата, Супратика и Вибхавасу, чьи рассудки помутились от алчности, прокляв друг друга, стали слоном и черепахой. Недостойный гнев перевоплотил их в животных и, гордясь своими новыми размерами и силой, они продолжали взаимную вражду. Здесь, в этом озере, и сражаются два этих огромных закоренелых врага. Один из них, большой красивый слон, как раз направляется нам. Как только он издаст свой могучий трубный рев, озеро тут же взволнутеся и всплывет гигантс кая черепаха. Увидев врага, могучий слон совьет в кольцо хобот и своими бивнями, ногами и туловищем обрушится на черепаху. Увидев, как он баламутит полное рыбы озеро, черепаха поднимет голову и бросится навстречу.

Слон этот около пяти йоджан в высоту и вдвое больше в длину, а черепаха около двух с половиной йоджан в высоту и восемь йоджан в окружности. Эти двое совсем обезумели от постоянноых схваток, в которых каждый их них стремится к победе. Немедленно проглоти обоих, избавив их таким образом от этой бессмысленной вражды, а затем осуществи свой замысел.

Сута Госвами сказал:

Услышав слова отца, эта невероятно могучая птица, блуждающая в небесном пространстве, одной лапой схватила слона, а другой черепаху и, крепко их держа, вознеслась высоко в небо.

Полетев в священную землю Аламба, она хотела было сесть на небесные деревья, но сгибаясь от мощных порывов ветра, исходившего от ее крыльев, деревья в страхе закричали:

– Ради всего святого не сломай нас!

Видя, как сильно содрогаются эти деревья, ветки и корни которых могут удовлетворить любое желание, небесный путник Гаруда направился к исполинским деревьям необычайно красивых цветов и форм, деревьям, увешанным золотыми и серебряными плодами. Среди этих сверкающих деревьев, окруженных морскими водами, высился очень большой и старый баньян, который сказал гаруде, лучшей из птиц, подлетевшей к нему с быстротой мысли:

– Видишь ли ты мой большой сук, простирающийся на восемьдесят йоджан? Сядь на него и съешь слона и черепаху.

Но когда могучий властитель пернатых сел на огромное, подобное горе Я, дерево, служившее приютом для многих тысяч птиц, даже оно задрожало, и его мощный сук, одетый пышной листвой, сломался под непомерно большим весом Гаруды.

Сута Госвами продолжил:

Как только Гаруда опустился обеими своими лапами на этот прочнейший сук, он тут же сломался, но Гаруда не разжал когтей; с улыбкой глядя на громадный переломленный сук, он заметил, что под ним, головой вниз, висят небесные валакхильи. Опасаясь причинить им вред, он нагнулся и схватил сук клювом. Стремясь посадить маленьких мудрецов на землю, озабоченный Гаруда летел как можно тише, но всякий раз, когда он пытался сесть в этом гористом краю, горы под ним разламывались. Движимый состраданием к валакхильям, Гаруда облетел много земель, все еще держа слона и черепаху, но так и не нашел подходящего места для приземления.

Наконец Гаруда подлетел к лучшей из гор, несокрушимой Гардхамадане. Там он увидел своего отца Кашьяпу, занятого суровым подвижничеством. И Кашьяпа тоже увидел своего крылатого сына, сверкавшего божественной красотой; полный героической отваги и силы, Гаруда двигался с быстротой мысли и силой [ураганного] ветра; величиной он походил на большую горную вершину; голову держал прямо, как Брахма свой жезл; всем существам он казался непостижимым, недоступным и ужасным; он был наделен мистической силой, отличался такой же беспощадностью, как огонь; и не только не мог быть побежден богами или демонами, но даже не страшился их угроз; ко всему еще ударами своих урыльев он мог сносить горные вершины, мог осушать реки, а от его ужасающего, как лик смерти, взгляда трепетали целые миры.

Видя прибытие своего сына и угадывая его намерения, возвышенный духом Кашьяпа обратил к нему такое наставление:

– Не делай ничего опрометчивого, мой сын, ибо ты можешь оказаться в большой беде. И прежде всего не гневи валакхильев, которые живут, поглощая свет, и которые могут спалить тебя.

Беспокоясь за своего сына, Кашьяпа попытался умиротворить валакхильев, объяснив им причину его поведения.

– О отшельники, чье богатство – подвижничество. Мой сын Гаруда действует на благо всех существ. Поэтому, прошу вас, не препятствуйте осуществлению его замысла.

Услышав эту просьбу прославленного Кашьяпы, мудрецы соскользнули с сука и отправились к чистому гималайскому хребту в поисках подходящего для суровых подвигов места. Когда они ушли, сын Винаты, все еще держа в клюве сук, сказал своему отцу Кашьяпе:

– О господин, где я могу оставить этот сук? Скажи мне, господин, есть ли такая земля, где нет брахманов?

От крыльев Гаруды исходил такой сильный ветер, что даже эта властительница гор содрогалась; осыпая цветочные дожди, с нее падали вырванные с корнями деревья. Распадались на куски и высокие горные вершины, богатые дорогими каменьями, золотом и минералами, придавая горе еще более ослепительный блеск. Упавший сук задел многие украшенные золотыми цветами деревья, которые трепетали и сверкали, точно дождевые тучи, пронизанные молниями. Словно вылитые из золота, осыпанные многоцветными минералами, эти деревья, казалось, были озарены алеющими лучами восходящего солнца.

Стоя на горной вершине, лучший из всех летающих Гаруда сожрал и слона и черепаху, а затем с быстротой мысли снова взлетел ввысь. В этот миг зловещие знамения возвестили опасность для полубогов. Было потревожено и блеснуло, как бы в мучительной боли любимейшее оружие Индры – молния. Среди бела дня, в дыму и пламени, с неба посыпались метеоры. Личное оружие Васу, рудр, адитьев, садхьев, марутов и других богов начало сражаться друг с другом. Этого